Богиня психологии. Мифы и Легенды * Амур (Эрос) и Психея. Миф об Амуре и Психее

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Шрифт:

100% +

Апулей
Сказка об Амуре и Психее

Книга четвертая

28. Жили в некотором государстве царь с царицею. Было у них три дочки-красавицы, но старшие по годам хотя и были прекрасны на вид, все же можно было поверить, что найдутся у людей достаточные для них похвалы, младшая же девушка такой была красоты чудной, такой неописанной, что и слов-то в человеческом языке, достаточных для описания и прославления ее, не найти. Так что многие из местных граждан и множество иноземцев, которых жадными толпами собирала молва о необычайном зрелище, восхищенные и потрясенные недосягаемой красой, прикрывали рот свой правою рукою, положив указательный палец на вытянутый большой,1
…прикрывали рот свой правою рукою… – В знак благочестивого восхищения и поклонения древние подносили правую руку к губам и целовали ее.

Словно они самой богине Венере священное творили поклонение. И уже по ближайшим городам и смежным областям пошла молва, что богиня, которую лазурная глубина моря породила и влага пенистая волн воздвигла, по своему соизволению являет повсюду милость, вращается в толпе людей, или же заново из нового семени светил небесных не море, но земля произвела на свет другую Венеру, одаренную цветом девственности.

29. Такое мнение со дня на день безмерно укреплялось, и растущая слава по ближайшим островам, по материкам, по множествам провинций распространялась. Толпы людей, не останавливаясь перед дальностью пути, перед морской пучиною, стекались к знаменитому чуду. Никто не ехал в Пафос, никто не ехал в Книд, даже на самое Киферу для лицезрения богини Венеры никто не ехал;2
Пафос – город на острове Кипр; Книд – приморский город в Малой Азии; Кифера – остров у южного побережья Пелопоннеса. В этих местах находились самые знаменитые храмы Афродиты

Жертвоприношения стали реже, храмы заброшены, священные подушки раскиданы,3
Священные подушки – подушки, на которых расставлялись изображения богов во время особого жертвоприношения, когда статуи богов помещали перед накрытым столом.

Обряды в пренебрежении, не украшаются гирляндами изображения богов и алтари вдовствуют, покрытые холодною золою. К девушке обращаются с мольбами и под смертными чертами чтят величие столь могущественной богини; когда поутру дева появляется, ей приносят дары и жертвы во имя отсутствующей Венеры, а когда она проходит по площадям, часто толпа ей дорогу усыпает цветами и венками.

Чрезмерное перенесение божеских почестей на смертную девушку сильно воспламенило дух настоящей Венеры, и в нетерпеливом негодовании, потрясая головой, так в волнении она себе говорит:

30. «Как, древняя матерь природы! Как, родоначальница стихий! Как, всего мира родительница,4
Эти слова Венеры напоминают слова Изиды (Исиды) о себе (XI, 5), с которой ее отождествлял религиозный синкретизм II в.

Венера, я терплю такое обращение, что смертная дева делит со мною царственные почести и имя мое, в небесах утвержденное, оскверняется земною нечистотою? Да неужели я соглашусь делить сомнительные почести со своей заместительницей, принимающей под моим именем искупительные жертвоприношения, и смертная девушка будет носить мой образ? Напрасно, что ли, пастырь пресловутый,5
…пастырь пресловутый… – Парис, сын троянского царя Приама. Рождение его сопровождалось дурными знамениями, и отец приказал бросить новорожденного на горе Иде, но его подобрал и воспитал пастух. Парис был судьей в знаменитом споре Геры, Афины и Афродиты о том, кто из них прекраснее.

Суд и справедливость которого великий подтвердил Юпитер, предпочел меня за несравненную красоту столь прекрасным богиням? Но не на радость себе присвоила та самозванка, кто бы она ни была, мои почести! Устрою я так, что раскается она даже и в самой своей недозволенной красоте!» Сейчас же призывает она к себе сына своего крылатого, крайне дерзкого мальчика,6
Крылатый мальчик – сын Венеры Амур (греч. Эрот) изображался юношей или мальчиком с золотыми крылышками, с луком и стрелами, колчаном и иногда с факелом.

Который, в злонравии своем общественным порядком пренебрегая, вооруженный стрелами и факелом, бегает ночью по чужим домам, расторгая везде супружества, и, безнаказанно совершая такие преступления, хорошего решительно ничего не делает. Его, от природной испорченности необузданного, возбуждает она еще и словами, ведет в тот город и Психею7
Психея – от греческого слова psyche – душа.

– таково было имя девушки, – воочию ему показывает, рассказывает всю историю о соревновании в красоте; вздыхая, дрожа от негодования, говорит она ему:

31. «Заклинаю тебя узами любви материнской, нежными ранами стрел твоих, факела твоего сладкими ожогами, отомсти за свою родительницу. Полной мерой воздай и жестоко отомсти дерзкой красоте, сделай то единственное, чего мне больше всего хочется: пусть дева эта пламенно влюбится в последнего из смертных, которому судьба отказала и в происхождении, и в состоянии, и в самой безопасности, в такое убожество, что во всем мире не нашлось бы более жалкого».

Сказав так, она долго и крепко целует сына полуоткрытым ртом и идет к близлежащему краю омываемого морем берега; едва ступила она розовыми ступнями на влажную поверхность шумящих волн, как вот уже покоится на тихой глади глубокого моря, и едва только пожелала, как немедля, будто заранее приготовленная, показалась и свита морская: здесь и Нереевы дочери, хором поющие, и Портун со всклокоченной синей бородой, и Салация, складки одежды которой полны рыбой,8
Нереевы дочери – нереиды, морские нимфы, дочери Нерея. Портун – римский бог портов и пристаней. Салация – богиня бурного моря.

И маленький возница дельфинов Палемон; вот по морю здесь и там прыгают тритоны:9
…возница дельфинов Палемон… – Миф рассказывает, что царь Атамант, которого богиня Гера лишила рассудка, хотел убить свою жену Ино, но та вместе с сыном Меликертом бросилась в море. Оба почитались как морские божества-спасители (Меликерт – под именем Палемона). Возницей дельфинов он назван потому, что труп мальчика, по преданию, был вынесен на берег дельфином. Тритоны – второстепенные морские божества, изображавшиеся в виде полулюдей-полурыб.

Один в звучную раковину нежно трубит, другой от враждебного солнечного зноя простирает шелковое покрывало, третий к глазам госпожи подносит зеркало, прочие на двухупряжных колесницах плавают. Такая толпа сопровождала Венеру, которая держала путь к Океану.10
…держала путь к Океану. – По представлениям древних, Океан – огромная река, окружающая весь мир.

32. Между тем Психея, при всей своей очевидной красоте, никакой прибыли от прекрасной своей наружности не имела. Все любуются, все прославляют, но никто не является – ни царь, ни царевич, ни хотя бы кто-нибудь из простого народа, кто бы пожелал просить ее руки. Дивятся на нее, как на божественное явление, но все дивятся, как на искусно сделанную статую. Старшие две сестры, об умеренной красоте которых никакой молвы не распространялось в народе, давно уже были просватаны за женихов из царского рода и заключили уже счастливые браки, а Психея, в девах вдовица, сидя дома, оплакивает пустынное свое одиночество, недомогая телом, с болью в душе, ненавидя свою красоту, хотя она всех людей привлекала. Тогда злополучный отец несчастнейшей девицы, подумав, что это знак небесного неблаговоления, и страшась гнева богов, вопрошает древнейшее прорицалище – милетского бога11
…милетского бога… – то есть Аполлона, один из оракулов которого находился в селении Дидим близ Милета.

– и просит у великой святыни мольбами и жертвами для обездоленной девы мужа и брака. Аполлон же, хотя и грек и даже иониец,12
Иониец – житель Ионии, той части побережья Малой Азии, где находились греческие колонии.

Из уважения к составителю милетского рассказа дает прорицание на латинском языке:


33. Царь, на высокий обрыв поставь обреченную деву
И в погребальный наряд к свадьбе ее обряди;
Смертного зятя иметь не надейся, несчастный родитель:
Будет он дик и жесток, словно ужасный дракон.
Он на крылах облетает эфир и всех утомляет,
Раны наносит он всем, пламенем жгучим палит.
Даже Юпитер трепещет пред ним и боги боятся.
Стиксу внушает он страх, мрачной подземной реке.

Услышав ответ святейшего прорицателя, царь, счастливый когда-то, пускается в обратный путь недовольный, печальный и сообщает своей супруге предсказания зловещего жребия. Грустят, плачут, убиваются немало дней. Но ничего не поделаешь, приходится исполнять мрачное веление страшной судьбы. Идут уже приготовления к погребальной свадьбе злосчастнейшей девы, уже пламя факелов чернеет от копоти и гаснет от пепла, звук мрачной флейты переходит в жалобный лидийский лад,13
Лидийский лад… – Древние греки и римляне различали в музыке несколько тонов, или ладов; о них сам Апулей пишет во «Флоридах» так: «Простота эолийского лада, богатство ионийского, грусть лидийского, благочестие фригийского, воинственность дорийского» (отрывок 4-й).

И веселые гименеи оканчиваются мрачными воплями, а невеста отирает слезы подвенечной фатой. Весь город сострадает печальной участи удрученного семейства, и по всеобщему согласию тут же издается распоряжение об общественном трауре.

34. Но необходимость подчиниться небесным указаниям призывает бедненькую Психею к уготованной муке. Итак, когда все было приготовлено к торжеству погребального бракосочетания, трогается в путь в сопровождении всего народа, при общей скорби, похоронная процессия без покойника, и заплаканную Психею ведут не как на свадьбу, а как на собственное погребение. И когда удрученные родители, взволнованные такой бедой, медлили совершать нечестивое преступление, сама их дочка такими словами подбодряет их:

«Зачем долгим плачем несчастную старость свою мучаете? Зачем дыхание ваше, которое скорее мне, чем вам, принадлежит, частыми воплями утруждаете? Зачем бесполезными слезами лица, чтимые мною, пятнаете? Зачем темните мой свет в очах ваших? Зачем рвете седины? Зачем грудь, зачем сосцы эти священные поражаете ударами? Вот вам за небывалую красоту мою награда достойная! Поздно опомнились вы, пораженные смертельными ударами нечестивой зависти. Когда народы и страны оказывали нам божеские почести, когда в один голос новой Венерой меня провозглашали, тогда скорбеть, тогда слезы лить, тогда меня, как бы уже погибшую, оплакивать следовало бы. Чую, вижу, одно только название Венеры меня погубило. Ведите меня и ставьте на скалу, к которой приговорил меня рок. Спешу вступить в счастливый этот брак, спешу увидеть благородного супруга моего. Зачем мне медлить, оттягивать приход того, кто рожден всему миру на пагубу?»

35. Сказав так, умолкла дева и твердой уже поступью присоединилась к шествию сопровождавшей ее толпы. Идут к указанному обрыву высокой горы, ставят на самой ее вершине девушку, удаляются, оставив брачные факелы, освещавшие ей дорогу и тут же угасшие от потока слез, и, опустив головы, расходятся все по домам. А несчастные родители ее, удрученные такою бедою, запершись в доме, погруженные во мрак, предали себя вечной ночи. Психею же, боящуюся, трепещущую, плачущую на самой вершине скалы, нежное веяние мягкого Зефира, всколыхнув ей полы и вздув одежду, слегка подымает, спокойным дуновением понемногу со склона высокой скалы уносит и в глубокой долине на лоно цветущего луга, медленно опуская, кладет.

Книга пятая

1. Психея, тихо покоясь на нежном, цветущем лугу, на ложе из росистой травы, отдохнув от такой быстрой перемены в чувствах, сладко уснула. Вдосталь подкрепившись сном, она встала с легкой душой. Видит рощу, большими, высокими деревьями украшенную, видит хрустальные воды источника прозрачного. Как раз в самой середине рощи, рядом со струящимся источником, дворец стоит, не человеческими руками созданный, но божественным искусством. Едва вступишь туда, узнаешь, что перед тобою какого-нибудь бога светлое и милое пристанище. Штучный потолок, искусно сделанный из туи и слоновой кости, поддерживают золотые колонны; все стены выложены чеканным серебром с изображением зверей диких и других животных, словно устремившихся навстречу входящим. О, поистине то был удивительный человек, полубог, конечно, или, вернее, настоящий бог, который с искусством великого художника столько серебра в зверей превратил! Даже пол, составленный из мелких кусочков дорогих камней, образует всякого рода картины. Поистине блаженны, дважды и многократно блаженны те, что ступают по самоцветам и драгоценностям. И прочие части дома, в длину и ширину раскинутого, бесценны по ценности: все стены, отягченные массою золота, сияют таким блеском, что, откажись солнце светить, они сами залили бы дом дневным светом; каждая комната, каждая галерея, каждая даже створка дверная пламенеет. Прочее убранство не меньше соответствует величию дома, так что поистине можно подумать, будто великий Юпитер создал эти чертоги небесные для общения со смертными.

2. Привлеченная прелестью этих мест, Психея подходит ближе; расхрабрившись немного, переступает порог и вскоре с восхищенным вниманием озирает все подробности прекраснейшего зрелища, осматривая находящиеся по ту сторону дома склады, выстроенные с большим искусством, куда собраны великие сокровища. Нет ничего на земле, чего бы там не было. Но, кроме необычайности стольких богатств, было всего дивнее то, что сокровища целого мира никакой цепью, никаким засовом, никаким стражем не охранялись. Покуда она с величайшим наслаждением смотрела на все это, вдруг доносится до нее какой-то голос, лишенный тела. «Что, говорит, госпожа, дивишься такому богатству? Это все принадлежит тебе. Иди же в спальню, отдохни от усталости на постели; когда захочешь, прикажу купание приготовить. Мы, чьи голоса ты слышишь, твои рабыни, усердно будем прислуживать тебе, и как только приведешь себя в порядок, не замедлит явиться роскошный стол».

3. Психея ощутила блаженство от божественного покровительства и, вняв совету неведомого голоса, сначала сном, а затем купаньем смывает остаток усталости и, увидев тут же подле себя появившийся полукруглый стол, накрытый, как о том свидетельствовал обеденный прибор, для ее трапезы, охотно возлегает за него. И тотчас вина, подобные нектару, и множество блюд с разнообразными кушаньями подаются, будто гонимые каким-то ветром, а слуг никаких нет. Никого не удалось ей увидеть, лишь слышала, как слова раздавались, и только голоса имела к своим услугам. После обильной трапезы вошел кто-то невидимый и запел, а другой заиграл на кифаре, которой также она не видела. Тут до слуха ее доносятся звуки поющих многих голосов, и, хотя никто из людей не появлялся, ясно было, что это хор.

4. По окончании развлечений, уступая увещеваниям сумерек, отходит Психея ко сну. В глубокой ночи какой-то легкий шум долетает до ее ушей. Тут, опасаясь за девство свое в таком уединении, робеет она, и ужасается, и боится какой-либо беды, тем более что она ей неизвестна. Но вошел уже таинственный супруг и взошел на ложе, супругою себе Психею сделал и раньше восхода солнца поспешно удалился. Тотчас же голоса, дожидавшиеся в спальне, окружают заботами потерявшую невинность новобрачную. Так продолжалось долгое время. И по законам природы новизна от частой привычки приобретает для нее приятность, и звук неизвестного голоса служит ей утешением в одиночестве.

Меж тем родители ее старились в неослабевающем горе и унынии, а широко распространившаяся молва достигла старших сестер, которые все узнали и быстро, покинув свои очаги, поспешили, мрачные и печальные, одна за другой, повидаться и поговорить со своими родителями.

5. В ту же ночь со своей Психеей так заговорил супруг – ведь только для зрения он был недоступен, но не для осязания и слуха: «Психея, сладчайшая и дорогая супруга моя, жестокая судьба грозит тебе гибельной опасностью, к которой, полагаю я, следует отнестись с особым вниманием. Сестры твои, считающие тебя мертвой и с тревогой ищущие следов твоих, скоро придут на тот утес; если услышишь случайно их жалобы, не отвечай им и не пытайся даже взглянуть на них, иначе причинишь мне жестокую скорбь, а себе верную гибель».

Она кивнула в знак согласия и обещала следовать советам мужа, но, как только он исчез вместе с окончанием ночи, бедняжка весь день провела в слезах и стенаниях, повторяя, что теперь она уж непременно погибнет, накрепко запертая в блаженную темницу, лишенная общения и беседы с людьми, так что даже сестрам своим, о ней скорбящим, никакой помощи оказать не может и даже хоть краткого свидания с ними не дождется. Не прибегая ни к бане, ни к пище, ни к какому другому подкреплению, горько плача, отходит она ко сну.

6. Не прошло и минуты, как на ложе возлег супруг, появившийся немного раньше обыкновенного, и, обняв ее, еще плачущую, так ее вопрошает: «Это ли обещала ты мне, моя Психея? Чего же мне, твоему супругу, ждать от тебя, на что надеяться? И день и ночь, даже в супружеских объятиях, продолжается твоя мука. Ну, делай как знаешь, уступи требованиям души, жаждущей гибели. Вспомни только, когда придет запоздалое раскаяние, о серьезных моих увещеваниях».

Тогда она просьбами, угрозами, что иначе она умрет, добилась от мужа согласия на ее желание повидаться с сестрами, умерить их печаль и поговорить с ними. Так уступил супруг просьбам молодой своей жены; больше того, разрешил даже дать им в подарок, что ей захочется, из золотых украшений или драгоценных камней, неоднократно предупреждая при этом и подкрепляя слова свои угрозами, что если она, вняв гибельным советам сестер, будет добиваться увидеть своего мужа, то святотатственным любопытством этим она низвергнет себя с вершины счастья и навсегда впредь лишится его объятий. Она поблагодарила мужа и с прояснившимся лицом говорит: «Да лучше мне сто раз умереть, чем лишиться сладчайшего твоего супружества! Ведь кто б ты ни был, я люблю тебя страстно, как душу свою, и с самим Купидоном не сравняю. Но, молю тебя, исполни еще мою просьбу: прикажи слуге твоему Зефиру так же доставить сюда сестер моих, как он доставил меня». – И, запечатлев поцелуй для убеждения, ведя речь нежную, прильнув всем телом для соблазна, прибавляет к этим ласкам: – «Медовенький мой, муженек мой, твоей Психеи нежная душенька!» Силе и власти любовного нашептывания против воли уступил муж и дал обещание, что все исполнит, а как только стал приближаться свет, исчез из рук супруги.

7. А сестры, расспросив, где находится утес и то место, на котором покинута была Психея, спешат туда и готовы выплакать себе глаза, бьют себя в грудь, так что на частые крики их скалы и камни откликаются ответным звуком. Несчастную сестру свою по имени зовут, пока на пронзительный вопль их причитаний, доносившихся с горы, Психея вне себя, вся дрожа, не выбежала из дому и говорит: «Что вы напрасно себя жалобными воплями убиваете? Вот я здесь, о ком вы скорбите. Прекратите мрачные крики, отрите наконец щеки, мокрые от продолжительных слез, раз в вашей воле обнять ту, которую вы оплакиваете».

Тут, призвав Зефира, передает ему приказание мужа. Сейчас же, явившись на зов, он спокойнейшим дуновением доставляет их безопасным образом. Вот они уже обмениваются взаимными объятиями и торопливыми поцелуями, и слезы, прекратившиеся было, снова текут от радостного счастья. «Но войдите, говорит, с весельем под кров наш, к нашему очагу и утешьте с Психеей вашей скорбные души».

8. Промолвив так, начинает она и несметные богатства золотого дома показывать, и обращает внимание их слуха на великое множество прислуживающих голосов; щедро подкрепляет их силы прекраснейшим купанием и роскошью стола, достойного бессмертных, так что в глубине их душ, досыта насладившихся пышным изобилием поистине небесных богатств, пробуждается зависть. Наконец одна из них с большой настойчивостью и любопытством принялась расспрашивать, кто же хозяин всех этих божественных вещей, кто такой и чем занимается ее муж? Но Психея, боясь нарушить супружеские наставления, не выдает сокровенной тайны, а наскоро придумывает, что он человек молодой, красивый, щеки которого только что покрылись первым пушком, главным образом занятый охотой по полям и горам; и чтобы при продолжении разговора случайно не нарушить принятого ею решения, нагрузив их золотыми вещами и ожерельями из драгоценных камней, тут же призывает Зефира и передает их ему для доставления обратно.

9. Когда приказание это было без замедления выполнено, добрые сестры по дороге домой, преисполняясь желчью растущей зависти, много и оживленно между собою толковали. Наконец одна из них так начала: «Вот слепая, жестокая и несправедливая судьба! Нравится тебе, чтобы, рожденным от одного и того же отца, одной матери, столь различный жребий выпал нам на долю! Нас, старших как-никак по возрасту, ты предаешь иноземным мужьям в служанки, отторгаешь от родного очага, от самой родины, так что вдали от родителей влачим мы жизнь изгнанниц; она же, самая младшая, последний плод уже утомленного чадородия, владеет такими богатствами и мужем божественным, а сама и пользоваться-то как следует таким изобилием благ не умеет. Ты видела, сестра, сколько в доме находится драгоценностей, какие сверкающие одежды, какие блестящие перлы, сколько, кроме того, под ногами повсюду разбросано золота. И если к тому же муж ее так красив, как она уверяет, то нет на свете более счастливой женщины. Может быть, как усилится привычка ее божественного мужа, укрепится привязанность, он и ее самое сделает богиней. Клянусь Геркулесом, к тому идет дело! Так она вела себя, так держалась. Да, метит она на небо; богиней держится эта женщина, раз и невидимых служанок имеет, и самими ветрами повелевает. А мне, несчастной, что досталось на долю? Прежде всего муж в отцы мне годится, плешивее тыквы, телосложением тщедушнее любого мальчишки и все в доме держит на замках и запорах».

10. Другая подхватывает: «А мне какого мужа терпеть приходится? Скрюченный, сгорбленный от подагры и по этой причине крайне редко в любви со мной находящийся; большую часть времени растираю его искривленные, затвердевшие, как камень, пальцы и обжигаю эти тонкие руки мои пахучими припарками, грязными тряпками, зловонными пластырями, словно я не законная супруга, а сиделка, для работы нанятая. Видно, что ты, сестра, – я скажу открыто, что чувствую, – переносишь это с полным или даже рабским терпением. Ну, а что касается до меня, так я не могу больше выдержать, что такая блаженная судьба досталась на долю недостойной. Вспомни только, как гордо, как вызывающе вела она себя с нами, самое хвастовство это, неумеренно проявленное, доказывает надменность ее духа; потом от таких несметных богатств скрепя сердце бросила нам крошку и тотчас, тяготясь нашим присутствием, приказала удалить нас, выдуть, высвистать. Не будь я женщиной, перестань я дышать, если не свергну ее с вершины такого богатства. Если и тебя, что вполне естественно, возмутило это оскорбление, давай обе вместе серьезно посоветуемся и примем решение, что нам делать. Но подарки, которые мы принесли с собою, не будем показывать ни родителям, ни кому другому, также совсем не будем упоминать, что нам известно что-либо о ее спасении. Довольно того, что мы сами видели, чего бы лучше нам не видеть, а не то чтобы нашим родителям и всему народу разглашать о таком ее благополучии. Не могут быть счастливы те, богатство которых никому не ведомо. Она узнает, что не служанки мы ей, а старшие сестры. Теперь же отправимся к супругам и к бедным, но вполне честным очагам нашим; не спеша и тщательно все обдумав, мы более окрепшими вернемся для наказания гордыни».

11. По душе пришелся злодейский план двум злодейкам; итак, спрятав все богатые подарки, выдирая себе волосы и царапая лицо, чего они и заслуживали, притворно возобновляют они плач. Затем, напугав родителей, рана которых снова открылась, полные безумия, быстро отправляются по своим домам, строя преступный, поистине отцеубийственный замысел против невинной своей сестры.

Меж тем неведомый Психее супруг снова убеждает ее в ночных своих беседах: «Видишь ли, какой опасности ты подвергаешься? Судьба издалека начала бой, и если очень крепких ты не примешь мер предосторожности, скоро лицом к лицу с тобой сразится. Коварные девки эти всеми силами готовят против тебя гибельные козни, и главная их цель – уговорить тебя узнать мои черты, которые, как я тебя уже не раз предупреждал, увидевши, не увидишь больше. Итак, если через некоторое время ламии14
Ламии – см. прим. 26.

Эти негодные, полные злостных планов, придут сюда, – а они придут, знаю это, – то не говори им ни слова. Если же, по прирожденной простоте твоей и по нежности душевной, сделать этого ты не сможешь, то по крайней мере не слушай никаких речей про своего мужа и не отвечай на них. Ведь скоро семья наша увеличится, и детское еще чрево твое носит в себе новое дитя для нас – божественное, если молчанием скроешь нашу тайну, если нарушишь секрет – смертное».

12. Психея при вести этой от радости расцвела и, утешенная божественным отпрыском, в ладоши захлопала, и славе будущего плода своего возвеселилась, и почтенному имени матери возрадовалась. В нетерпении считает она, как идут дни и протекают месяцы, дивится непривычному, неведомому грузу и постепенному росту плодоносного чрева от столь кратковременного укола. А те две заразы, две фурии гнуснейшие, дыша змеиным ядом, торопились снова пуститься в плаванье с преступной поспешностью. И снова на краткое время появляющийся супруг убеждает свою Психею: «Вот пришел последний день, крайний случай; враждебный пол и кровный враг взялся за оружие, снялся с лагеря, ряды выстроил, сигнал протрубил; уже с обнаженным мечом преступные сестры твои подступают к твоему горлу. Увы, какие бедствия грозят нам. Психея нежнейшая! Пожалей себя, пожалей нас и святою воздержанностью спаси дом, мужа, самое себя и нашего младенца от несчастья нависшей гибели. О, если бы тебе негодных женщин этих, которых после смертоубийственной ненависти к тебе, после попранной кровной связи непозволительно называть сестрами, не пришлось ни слышать, ни видеть, когда они наподобие сирен15
Сирены – сказочные девы, завлекавшие своим пением на остров проплывающих мимо моряков, чтобы их погубить. Во времена Апулея их представляли сидящими на утесе, о который разбиваются корабли зачарованных мореплавателей.

С высокого утеса будут оглашать скалы своими губительными голосами!»

13. Заглушая речь жалобными всхлипываньями, Психея отвечала: «Насколько знаю я, ты имел уже время убедиться в моей верности и неразговорчивости, теперь не меньшее доказательство дам я тебе душевной крепости. Отдай только приказание нашему Зефиру исполнить его обязанность и, в замену отказанного мне лицезрения священного лика твоего, позволь мне хоть с сестрами увидеться. Заклинаю тебя этими благовонными, по обе стороны спадающими кудрями твоими, твоими нежными, округлыми, на мои похожими ланитами, грудью твоей, каким-то таинственным огнем наполненной, – да узнаю я хоть в нашем малютке черты твои! – в ответ на смиренные просьбы и мольбы нетерпеливые доставь мне радость обнять своих сестер и душу верной и преданной тебе Психеи утешь этим счастьем. Ни слова больше не спрошу я о твоем лице, самый мрак ночной мне уже не досаждает, так как при мне свет твой». Зачарованный речами этими и сладкими объятиями, супруг ее, отерев слезы ей своими волосами, обещал ей все исполнить и исчез, предупреждая свет наступающего дня.

14. А чета сестер, связанная заговором, не повидав даже родителей, прямо с кораблей проворно направляется к обрыву и, не дождавшись появления переносившего их ветра, с дерзким безрассудством бросается в глубину. Но Зефир, памятуя царские приказы, принял их, хоть и против воли, на свое лоно и легким дуновением опустил на землю. Они, не мешкая, сейчас же поспешным шагом проникают в дом, обнимают жертву свою, лицемерно прикрываясь именем сестер, и, под радостным выражением храня в себе тайник глубокого скрытого обмана, обращаются к ней со льстивой речью: «Вот, Психея, теперь уже ты не прежняя девочка, сама скоро будешь матерью. Знаешь ли ты, сколько добра ты носишь для нас в этом мешочке? Какой радостью все наше семейство обрадуешь? Для нас-то счастье какое, что будем нянчить это золотое дитятко! Если, как и следует ожидать, ребенок по красоте выйдет в родителей, наверно. Купидона ты на свет произведешь».

15. Так с помощью поддельной нежности они мало-помалу овладевают душою сестры. Как только они отдохнули с дороги на креслах и освежились горячими парами бани, она принялась угощать их в прекраснейшей столовой удивительными совершенными кушаньями и закусками. Велит кифаре играть – звенит, флейте исполнять – звучит, хору выступить – поет. Всеми этими сладчайшими мелодиями невидимые музыканты смягчали души слушателей. Но преступность негодных женщин не успокоилась и от мягкой нежности сладчайшего пения: направляя разговор к заранее обдуманной коварной западне, принимаются они с хитростью расспрашивать, кто ее муж, откуда родом, чем занимается. Она же, по крайней простоте своей забыв, что говорила прошлый раз, заново выдумывает и рассказывает, что муж ее из ближайшей провинции, ведет крупные торговые дела, человек уже средних лет, с редкой проседью. И, не задерживаясь на этом разговоре, снова нагружает их богатыми подарками и передает для отправления ветру.

16. Пока, поднятые спокойным дуновением Зефира, возвращаются они домой, так между собою переговариваются: «Что скажешь, сестрица, о такой чудовищной лжи этой дурочки? То юноша, щеки которого покрыты первым пушком, то человек средних лет, у которого уже пробивается седина. Кто же он такой, что в столь короткий промежуток времени внезапно успел состариться? Не иначе, сестрица, или негодница это все наврала, или мужа в глаза не видела; что бы ни было правдой, прежде всего надо низвергнуть ее с высоты благополучия. Если она не знает лица своего мужа, – значит вышла за какого-нибудь бога16
Если она не знает лица своего мужа, – значит вышла за какого-нибудь бога… – Мифы рассказывают, что, соединяясь со смертными женщинами, боги обыкновенно скрывали свое настоящее обличье.

И готовится произвести на свет бога. А уж если она (да не случится этого!) прослывет матерью божественного ребенка, я тут же на крепкой петле повешусь. Однако вернемся к родителям нашим и, как начало тех речей, с которыми к Психее обратимся, сплетем подходящую ложь».

17. Так, воспламененные, поговорив надменно с родителями, усталые от бессонно проведенной ночи, ранним утром летят они к утесу и, оттуда с помощью обычного ветра быстро снесенные вниз, выжимают из глаз своих слезы и с такой хитростью начинают свою речь к сестре: «Счастливая, ты сидишь, не беспокоясь о грозящей тебе опасности, блаженная в неведении такой беды, а мы всю ночь напролет, не смыкая глаз, думали о твоих делах и горько скорбим о твоих бедствиях. Мы наверняка узнали и не можем скрыть от тебя, разделяя скорбь и горе твое, что тайным образом спит с тобою по ночам огромный змей, извивающийся множеством петель, шея у которого переполнена вместо крови губительным ядом и пасть разинута, как бездна. Вспомни предсказания пифийского оракула,17
…предсказания пифийского оракула. – Оракул, предсказавший судьбу Психеи, назван здесь пифийским потому, что самое знаменитое прорицалище находилось в храме Аполлона Пифийского в Дельфах, и сам Аполлон часто называется Пифийцем.

Что провозвестил тебе брак с диким чудовищем. К тому же многие крестьяне, охотники, поблизости охотившиеся, множество окрестных жителей видели, как он под вечер возвращался с пастбища и переправлялся вброд через ближайшую реку.

18. Все уверяют, что недолго он будет откармливать тебя, льстиво угождая кушаньями, но пожрет, отягощенную лучшим из плодов. Теперь тебе представляется выбор: или захочешь послушаться сестер твоих, заботящихся о дорогом твоем спасении, и, избежав гибели, жить с нами в безопасности, или же быть тебе погребенной во внутренностях жесточайшего гада. Если тебе нравится уединение этой деревни, наполненной голосами, или тайные соединения зловонной и опасной любви и объятия змея ядовитого, – дело твое, мы по крайней мере свой долг честных сестер исполнили».

На бедняжку Психею, простую душой и нежненькую, ужас напал от таких зловещих слов: из головы вылетели все наставления супруга, забылись и собственные обещания, и, готовая броситься в бездну несчастий, вся трепеща, покрывшись смертельной бледностью, заикаясь, прерывающимся шепотом начинает она говорить сестрам такие слова:

19. «Вы, дражайшие сестры, как и надо было ожидать, исполняете священный долг ваш, и те, по-видимому, не солгали, кто сообщил вам такие сведения. Ведь я никогда в глаза не видала лица своего мужа, совсем не знаю, каков он; лишь по ночам слышу я голос таинственного супруга, и мне приходится мириться с тем, что при появлении света он обращается в бегство, так что я вполне могу поверить вашим утверждениям, что он некое чудовище. Он сам часто и грозно запрещал мне искать его лицезрения и грозил большим бедствием, если я полюбопытствую увидеть его внешность. Если можете вы предпринять что-нибудь для спасения сестры вашей, находящейся в опасности, теперь же делайте, иначе дальнейшая беззаботность уничтожит благодеяние первоначальной предусмотрительности».

Тогда, подступив через открытые уже ворота к незащищенной душе сестры своей, преступные женщины отбросили всякое прикрытие тайных ухищрений и, обнажив мечи обмана, нападают на пугливое воображение простодушной девочки.

Мифы и легенды о Психее и Эросе (Амуре)

Психея (греческое y u c h , "душа", "бабочка"), в греческой мифологии олицетворение души, дыхания. Древние греки представляли себе души умерших в виде бабочки или летящей птицы. Души умерших в царстве Аида изображаются летящими, они представляются вылетающими из крови жертв, порхающими в виде теней и фантомов. Души умерших вьются вихрем призраков вокруг Гекаты, призрак Ахилла при осаде Трои появляется в сопровождении вихря.

Мифы о царевне Психее рассказывают о стремлении человеческой души слиться с любовью. За неописуемую красоту люди почитали Психею больше, чем Афродиту. Апулей в "Метаморфозах" пересказывает миф о романтической любви Амура и Психеи; странствиях человеческой души, жаждущей встретиться со своей любовью.

Миф о любви Эроса и Психеи

В некой стране жили царь и царица. У них было три дочери-красавицы, причем младшая - Психея - была настолько хороша, что превосходила прелестью саму Венеру.
Люди почитают ее, как саму Венеру, забросив старые святилища богини.
Венера досадовала на смертную красавицу и решила сурово ее покарать.
Справедливо вознегодовавшая Венера "сейчас же призвала к себе сына своего крылатого, крайне дерзкого мальчика, который, в злонравии своем общественным порядком пренебрегая, вооруженный стрелами и факелом, бегает ночью по чужим домам, расторгая везде супружества, и, безнаказанно совершая такие преступления, хорошего решительно ничего не делает. Его, от природной испорченности необузданного, возбуждает она еще и словами, ведет в тот город и... показывает" девушку, призывая сделать так, "чтобы Психея влюбилась в самого ничтожного из людей и всю жизнь была бы с ним несчастна".

Амур полетел выполнять приказание матери, но все вышло не так, как хотела Венера. Увидев Психею, Амур был поражен ее красотой, и прекрасная царевна, о том не подозревая, уязвила любовью самого бога любви. Амур решил, что красавица должна стать его женой, и принялся отваживать от нее всех женихов.

Царь и царица недоумевали: две старшие дочери уже благополучно вышли замуж, а Психея, несмотря на свою красоту, все еще жила в родительском доме и к ней не посватался ни один жених.
Царь обратился к оракулу, и оракул объявил (разумеется, по наущению Амура), что царевне суждена необычная судьба.
Оракул сказал, что мужем ее станет не человек, а некто крылатый, палящий огнем, гроза богов и даже Стикса. Он повелел облачить Психею в свадебный наряд, отвести на высокую гору и оставить там в ожидании предназначенного ей неведомого супруга.
Долго горевали царь и царица, но не посмели ослушаться воли богов и исполнили все так, как велел оракул.
Несчастная Психея в свадебном наряде оказалась одна на вершине горы. В ужасе озиралась она вокруг, ожидая, что вот-вот появится какое-нибудь чудовище.
Но вдруг налетел легкий, ласковый ветерок-Зефир, подхватил Психею, перенес ее с неприютной скалы в зеленую долину и опустил на шелковистую траву.


Поблизости росла тенистая роща, а среди деревьев стоял беломраморный дворец. Видя, что пока с ней не произошло ничего дурного, царевна приободрилась и захотела рассмотреть дворец поближе. Двери сами собой распахнулись перед ней, и царевна, робея, вошла внутрь.

Никогда еще не доводилось Психее видеть подобной роскоши. Стены сияли золотом и серебром, потолок был сделан из слоновой кости, а пол, который она попирала ногами, выложен из драгоценных камней.
Неожиданно откуда-то послышался приветливый голос: "Здравствуй, царевна! Будь здесь хозяйкой".
Целый день гуляла Психея по дворцу, но так и не смогла обойти всех его комнат. Незримые слуги сопровождали царевну, исполняя всякое ее желание, едва она успевала о нем подумать.
Вечером, утомившись, Психея легла спать, и под покровом темноты к ней на ложе сошел Амур. Психея не видела, а лишь осязала своего неведомого супруга, но, тем не менее, горячо его полюбила. Утром, до того как рассвело, Амур удалился, чтобы снова прийти, когда стемнеет.

Амур, будучи не в силах видеть любимую жену в печали, сказал: "Я исполню твое желание. Повидайся с сестрами, но будь осторожна - они могут дать тебе дурной совет".
Он послал Зефиров за сестрами Психеи, и те доставили их на своих крыльях во дворец.
Придя в себя после путешествия по воздуху и увидев, что их младшая сестра жива и здорова, сестры очень обрадовались. Но когда Психея рассказала им, как она счастлива, провела по дворцу и показала свои богатства, в их сердцах проснулась зависть.
Когда же сестры стали расспрашивать ее о муже, простодушная Психея ответила, что муж ее добр и ласков, и, судя по всему, молод и хорош собой, хотя утверждать этого наверняка она не может, потому что он посещает ее только под покровом темноты.
Тут сестры исполнились еще большей зависти, поскольку у одной из них муж был стар и лыс, как тыква, а у другой - скрючен от ревматизма и постоянно мазался вонючей мазью.
Вернувшись домой, сестры даже не сказали родителям, что Психея жива, и составили коварный план, как погубить ее счастье.

Вскоре Психея снова захотела повидаться с сестрами, и они, как и в прошлый раз, на крыльях Зефиров прилетели к ней в гости.
Увидев Психею, сестры изобразили на своих лицах притворное горе и воскликнули: "О, несчастная! Твой муж - отвратительный и злобный змей. Здешние земледельцы не раз видели, как он переползает на брюхе через реку и скрывается в твоем дворце. Берегись! Однажды он ужалит тебя - и ты умрешь страшной смертью!" И обе они громко зарыдали.
Напуганная и сбитая с толку Психея спросила: "Что же мне делать?"
Сестры сказали: "Спрячь под постелью острый нож, и когда нынче ночью твой супруг придет к тебе, убей его".
Коварные сестры вернулись домой, оставив Психею в страхе и печали.
Поразмыслив, она усомнилась в словах сестер и решила, прежде чем убить мужа, взглянуть на него, чтобы убедиться, что он и вправду змей. Она наполнила маслом светильник и спрятала его возле постели.


Ночью Амур, как обычно, пришел на ложе Психеи. Когда он уснул, Психея потихоньку встала, зажгла светильник и, замирая от ужаса, взглянула на супруга. Каковы же были ее изумление и радость, когда вместо отвратительного змея она увидела златокудрого бога любви. Нечаянно уколовшись стрелой Амура, Психея воспылала еще большей любовью к богу, однако, рука Психеи дрогнула, светильник наклонился, и капля горячего масла упала на плечо спящего.

Амур тотчас же проснулся. Увидев Психею со светильником в руках, он воскликнул в гневе и горести:
"Ведь я, простодушнейшая Психея, вопреки повелению матери моей Венеры, приказавшей внушить тебе страсть к самому жалкому, последнему из смертных и обречь тебя убогому браку, сам предпочел прилететь к тебе в качестве возлюбленного. Я знаю, что поступил легкомысленно, но, знаменитый стрелок, я сам себя ранил своим же оружием и сделал тебя своей супругой для того, значит, чтобы ты сочла меня чудовищем и захотела бритвой отрезать мне голову за то, что в ней находятся эти влюбленные в тебя глаза. Я всегда то и дело убеждал тебя остерегаться, всегда дружески уговаривал. Почтенные советницы твои немедленно ответят мне за свою столь гибельную выдумку, тебя же я накажу только моим исчезновением", - сказал он, остановившись в саду, и улетел.

Несчастная Психея осталась одна, горько плача и проклиная свое легковерье.
Она попыталась утопиться, но река, не желая ссориться с богом любви, отринула ее тело. Увидев ее, заплаканную, изможденную, Пан посоветовал ей не убиваться, а молиться Купидону, и хотя такой совет был едва ли не абсурден, Психея решила во что бы то ни стало найти супруга.

Достигнув ближайшего города, в котором, царицей была ее сестра, Психея отправилась к ней и рассказала, что свет лампы открыл ей, что мужем ее был сам Купидон, но что он проснулся и выгнал ее, объявив, что предпочитает ее сестру (и Психея назвала имя). Восторженная сестрица тут же села на корабль, уплыла к тому утесу, откуда прежде Зефир переносил ее во дворец Купидона и, не дожидаясь ветра, спрыгнула с обрыва.
Тем временем Психея дошла до города, где жила ее вторая сестра и рассказала ей ту же историю, что и первой; и эта завистница точно так же разбилась. Так, переходила она из одного города в другой в поисках возлюбленного.

Амур тем временем прилетел в чертог своей матери Венеры. Обожженное плечо его сильно болело, он громко стонал и жаловался.
Расторопная чайка, узнавшая об этом, поспешила к Венере и рассказала ей о болезни сына и о том, что люди более не влюбляются и не женятся, что ругают за это бездельников Венеру и Амура. Не забыла чайка также упомянуть и Психею, которую Амур сделал своею возлюбленною вопреки приказу матери.
Венера разгневалась на сына, посмевшего без ее ведома взять в жены ту, которой она желала зла, но еще сильнее разгневалась богиня на Психею. Венера строго-настрого запретила богам и людям помогать несчастной, давать ей приют и утешение и принялась за поиски «беглой служанки».
Венера является к Юпитеру на колеснице, запряженной птицами, и требует предоставить ей Меркурия. Меркурий объявляет всюду, что тот, кто «вернет из бегов или сможет указать место, где скрывается беглянка, царская дочь, служанка Венеры, по имени Психея», получит в награду от Венеры «семь поцелуев сладостных и еще один самый медвяный с ласковым языка прикосновением».
Но Психея готова сама идти на поклон к свекрови, чтобы смягчить ее гнев и найти супруга.

Долго скиталась Психея, отвергнутая всеми, и наконец пришла к чертогу Венеры.
У ворот ее с бранью встречают Привычка, Забота и Уныние, бьют ее плетьми, Венера издевается над нею и отказывается признавать Психею невесткой, а себя бабушкой будущего ребенка. Она рвет на Психее платье, таскает ее за волосы и задает ей невыполнимые задания. Пообещав не позволить Психее родить, она перемешала рожь, ячмень, просо, мак, горох, чечевицу, бобы и велела Психее перебрать все это за день.

Психея заплакала, не решаясь даже приступить к этой бесконечной работе.
Однако над Психеей сжалились муравьи, и когда Венера вернулась с пира, работа была уже выполнена.

На следующее утро Венера приказала Психее принести клок шерсти с золоторунных баранов, что паслись на лугу. Девушка покорно пошла, но лишь для того, чтобы утопиться в ближайшей реке, по берегам которой рос тростник. Одна тростинка сжалилась над девушкой и сказала: "Психея, смотри, не приближайся в этот час к ужасным овцам: когда палит их солнечный зной, на них обычно нападает дикое бешенство... Когда же после полудня спадет солнечный жар и приятная речная прохлада стадо успокоит, тогда... ты найдешь золотую шерсть, застрявшую повсюду среди переплетенных ветвей, - стоит лишь потрясти листву соседних деревьев".
Психея послушалась совета, и принесла Венере целую охапку золотой шерсти.

Разгневанная богиня не замедлила дать следующее задание. На этот раз Психее необходимо было набрать в сосуд воды из источника, бьющего на вершине отвесной скалы. Когда Психея с хрустальным сосудом в руках стояла у подножия скалы и с отчаянием смотрела на неприступную вершину, мимо пролетал орел. Он подхватил хрустальный сосуд и, поднявшись на своих крыльях к вершине скалы, зачерпнул воды из источника.
Раздосадованная Венера придумала новую задачу: велела Психее спуститься под землю в царство смерти, попросить у его владычицы Прозерпины ларец с красотой и, не открывая его, принести Венере.
Горемычная Психея подумала, что легче умереть, нежели выполнить эту задачу. Она поднялась на высокую башню, чтобы броситься с нее вниз и положить конец своим мученьям. Горе ее было так велико, что холодные камни, из которых была построена башня, прониклись к ней жалостью. Они заговорили и указали Психее путь в подземное царство, научив подкупить перевозчика через реку, отделяющую мир живых от мира мертвых, двумя монетами и задобрив пса, охраняющего вход в подземное царство, двумя кусками хлеба. Еще камни башни предупредили: не вздумай открывать баночку, которая будет у тебя в руках, или заглядывать в нее, не проявляй любопытства к скрытым в ней сокровищам божественной красоты.

Сделав все так, как советовала башня, Психея получила от Прозерпины баночку.
Она помнила, что не должна в него заглядывать, но не смогла совладать с любопытством. Едва выбравшись из подземного царства на свет, она приоткрыла крышку.
В ларце был заключен сон подземного мира, подобный смерти. Черным туманом обволок он Психею, она упала на землю и заснула.

Тем временем обожженное плечо Амура зажило, и вместе с болью прошел его гнев на Психею. Он отыскал ее, погруженную в зачарованный сон, и разбудил поцелуем. Психея поведала супругу, как жестоко угнетает ее Венера, и Амур пообещал, что отныне этому наступит конец. «Но ты пока что усердно исполни поручение, которое мать моя дала тебе своим приказом, а об остальном я позабочусь», - сказал Амур и вновь улетел.
Он полетел к самому Юпитеру и стал просить, чтобы тот водворил мир между его матерью и женой.
Юпитер призвал Венеру и сказал ей: "О, прекраснейшая! Не сетуй, что твой сын избрал себе в жены не богиню, а смертную. Я подарю ей бессмертие, и она сравняется с богами". Он наполнил кубок амброзией - напитком богов - и дал выпить Психее.

Психея стала бессмертной, подобно своему супругу. Боги пели хвалу ее красоте и доброму нраву, Венере пришлось смириться и признать Психею своей невесткой.
Вскоре у Амура и Психеи родилась дочь, имя которой - Наслаждение.

Легенда откуда появился Веер

В жену бога любви Эроса - Психею влюбился бог западного ветра Эол. Во время отсутствия Эроса Эол проник в комнату к спящей Психее и стал ее целовать. Вернувшийся Эрос в гневе оторвал крыло у соперника. От шума проснулась Психея. Взяв трофей мужа, она кокетливо стала им обмахиваться. Так, по греческому преданию, появилось первое опахало.

Доброго времени суток, мои дорогие читатели!

В этой статье я решила познакомить Вас с чудесным мифом «Амур и Психея» . Мне кажется, что каждый, кто хочет изучать психологию, должен быть знаком с историческими корнями происхождения как самой науки , так и ее названия. Да, как Вы уже, наверно, успели догадаться, столь популярная в наше время наука получила свое название в честь древнегреческой богини Психеи , что в переводе означает душа, дыхание.

В греческом искусстве душа представлялась в образе бабочки или молодой девушки с крыльями бабочки. Именно эту душу-бабочку греки определили в спутницы крылатому Эросу (бог любви, олицетворение любви и сексуальности), которого также именовали как Эрот, Купидон или Амур. Наибольшую известность приобрел сказочный сюжет отношений Психеи и Амура античного автора Апулея (II вв.) , который был переведен на русский язык М. А. Кузминым.


Вильям Бугро

У царя с царицей были три дочки-красавицы. Психею, младшую и самую красивую, люди почитали как Венеру, забросив старые святилища богини. Слава о красоте Психеи прошла по всей земле и многие приезжали в город, чтобы воздать ей божеские почести. Разгневанная Венера, решив погубить соперницу, приказывает Амуру внушить «самозванке» любовь к негоднейшему из людей. К Психее никто не желал свататься, и она чувствовала себя очень несчастной оттого, что все любовались ею, как бездушной красотой, и никто не искал ее руки.

«Психея, почитаемая людьми»
Лука Джордано

Переживая за любимую дочь, отец обратился к милетскому Оракулу, и бог ответил, что мужем Психеи станет не человек, а некто крылатый, палящий огнем, гроза богов и даже Стикса. Психею следует отвести на высокий обрыв и там оставить.

Родители подчинились и исполнили волю Оракула. Когда отец привел девушку в указанное место и оставил одну, с дуновением ветра Зефир (бог ветра) унес красавицу во дворец, где ее окружали невидимые слуги.

По ночам к ней является Амур , который уходит до восхода солнца. Он много раз предупреждает ее, что если она попытается его увидеть, то навсегда лишится супружеских объятий. надеется узнать мужа в чертах будущего ребенка, которого носит под сердцем. От супруга она узнает, что ее разыскивают сестры, но эта встреча опасна. Психея со слезами вымаливает разрешение на встречу во дворце.

«Психея показывает своим сестрам дары Амура»
Жан Оноре Фрагонар

Сестры являются к обрыву и Зефир переносит их во дворец. Так они являются несколько раз. Из противоречивых рассказов Психеи о муже (то он молодой и красивый охотник, то почтенный торговец) они делают вывод, что это бог, но из зависти говорят, что это дракон, готовый съесть Психею вместе с ребенком.

«Амур и Психея»
Доменико Корви

По их наущению она готовит бритву и масляную лампу, чтобы отсечь спящему чудовищу голову, но обнаруживает «нежнейшее и сладчайшее из всех диких зверей чудовище» - Купидона.

«Амур покидает Психею»

Масло с фитиля лампы обжигает плечо «господина всяческого огня», и Амур улетает. Психея, повиснув на его ноге, летит и падает. Амур, «знаменитый стрелок», который из любви «сам себя ранил своим же оружием», упрекает ее в неблагодарности, сидя на верхушке кипариса, а затем улетает.

«Психея у трона Венеры»
Мэттью Эдвард Хайл

Долго ходила по всем землям, искав своего возлюбленного, пока не была вынуждена преклониться перед свекровью Венерой, которая ждала случая отомстить ей и уже послала разыскать ее Меркурия. В это время больной от обжога Амур лежал у своей матери. Очутившись под одной кровлей с супругом, но разлученная с ним, Психея должна была сносить всяческие преследования Венеры, которая, ища ей смерти, придумывала разные неисполнимые работы. Так, ей поручили разобрать по зернам и породам громадную кучу смешанного зерна, достать золотого руна с бешенных овец, добыть воды из Стикса и принести из подземного царства от Прозерпины ящик с чудесными притираниями.

«Восхищение Психеи»
Вильям Бугро

Благодаря чужой помощи, Психея сделала все, что велела ей Венера, пока, наконец, не выздоровел Амур.

«Бракосочетание Амура и Психеи»
Помпео Батони

Тогда он обратился к содействию верховного олимпийского бога и с помощью его добился согласия небожителей на брак с Психеей, которая получила от Зевса бессмертие и была приобщена к сонму богов.

Завистливые сестры Психеи были наказаны за свою зависть и коварство тем, что разбились об утес, прыгнув с него в расчете, что Зефир унесет их в волшебный дворец Амура. От брака Психеи с Амуром родилось Наслаждение (Вожделение).

По поводу перевода имени отпрыска Амура и Психеи долгое время существовали разногласия, так русский поэт И.П. Богданович пишет:

От них родилась дочь, прекрасна так, как мать;
Но как ее назвать,
В российском языке писатели не знают.
Иные дочь сию Утехой называют,
Другие - Радостью, и Жизнью, наконец;
И пусть, как хочет, всяк мудрец
На свой зовет ее особый образец.
Не пременяется названием натура:
Читатель знает то, и знает весь народ,
Каков родиться должен плод
От Душеньки и от Амура [Богданович 1957: 126].

Несомненно, столь прекрасный сказочный сюжет отражает всю сущность человеческой души, какие муки ей приходится притерпевать отстаивая свою любовь, сколько ошибок совершить и исправить, чтобы наконец достичь наслаждения. Но самое главное, что проходит красной линией во многих сказках - это никогда не следует терять надежды на осуществление своей мечты!

Р.S. А что Вы думаете по поводу сюжета мифа «Амур и Психея» ? И какие чувства у Вас возникли после прочтения?

Миф о любви Амура и Психеи зародился в Греции, но признание и широкое распространение приобрел в Риме. Его обработал и внес в свою книгу новелл «Золотой осел» римский писатель древности Апулей. Поэтому все герои этого мифа, богини и боги, названы римскими именами, кроме земной Психеи - она сохранила прежнее, греческое имя, что означало «душа, дыхание». Апулей отразил народные, фольклорные истоки сказания о любви двух молодых людей.

В одной прекрасной стране жили царь и царица, у которых были три дочери, все три красавицы. Но младшая, Психея, была краше своих старших сестер, и, говорили, она превосходила своей красотой даже богиню любви Венеру. Дошла эта весть до Венеры. Обозлилась богиня, не поверила этому, но решила все же извести Психею. Она позвала своего сына Амура, называемого греками Эротом, красивого сильного юношу, ценившего женскую красоту, и поручила ему отправиться в то прекрасное царство, где жили царь с царицей, у которых были три дочери, младшую из которых звали Психеей.

Смотри не влюбись в нее,- наставляла своего сына Венера.- Сделай так, чтобы она влюбилась в самого недостойного человека, чтобы всю жизнь была с ним несчастна.

Амур отправился выполнять задание матери. Прибыл он в прекрасное царство, осмотрел дворец, увидел двух старших сестер, но, едва взглянул на младшую Психею, понял, что его сердце и душа принадлежат ей. Он не мог отвести глаз от Психеи и забыл все наставления матери. Он не мог сопротивляться любовному чувству и задумал жениться на земной девушке.

Между тем две старшие сестры вышли благополучно замуж, а для Психеи жених не находился. Амур всячески отгонял их от нее. И тогда ее опечаленные родители отправились к оракулу спросить о судьбе дочери. Оракул сказал им, что ее ждет необыкновенная судьба. Ее надо отвести на вершину горы и оставить там. Туда прибудет ее жених.

Кто он, оракул не знал. Еще более огорченные отец и мать так и сделали, отвели дочь на вершину горы и оставили там.

Одетая в венчальное платье Психея озиралась кругом. Она опасалась, что ее женихом окажется какое-то чудовище. Но налетел ветер, подхватил ее и принес в зеленую долину, где стоял белый дворец. Она вошла в него и услышала ласковый голос: «Ничего не бойся, царевна, будь хозяйкой в этом дворце».
Кругом была красивая мебель, на столах стояли яства. К вечеру утомленная Психея прилегла и уснула. А ночью к ней прилетел Амур. Она его не видела. Рано утром Амур улетел.

Так продолжалось довольно долго. Психея вполне освоилась во дворце, и ночной супруг не смущал ее. Но однажды ночью она сказала, что скучает, очень хочет видеть своих сестер. Амур задумался. Потом ответил, что готов привести во дворец двух ее сестер, но Психея должна быть с ними осторожна, ничего не рассказывать им о своем супруге. И он улетел.

На следующий день перед дворцом появились две старшие сестры Психеи. Они были очень удивлены, увидев Психею в таком прекрасном дворце. Психея показала им комнаты, залы. Все кругом сияло от золота и драгоценных камней. Она угощала сестер необыкновенными яствами. И зависть переполнила сердца сестер. Они спросили Психею, а кто ее муж, как он выглядит. Ничего не могла им ответить Психея, так как никогда его не видела. Тогда они посоветовали ей зажечь ночью лампу и посмотреть на него. А вдруг он чудовище?
Когда сестры уехали домой и настала ночь, Амур как всегда спустился к ней и вскоре заснул. На этот раз, побуждаемая любопытством, Психея зажгла лампу и впервые увидела своего мужа. Он был прекрасен. Она поняла, что сестры сказали так из зависти, и еще сильнее полюбила его. Но капля раскаленного масла из лампы упала на плечо Амура, он вскочил и с печалью в голосе сказал ей, что очень жаль, что она не послушалась его. Теперь им придется расстаться, у него сильно болит плечо. И Амур неожиданно исчез.

В большой печали напрасно ждала своего любимого Психея. Он больше не появлялся. Тогда она оставила дворец и отправилась его искать. Наконец пути-дороги привели ее к обиталищу Венеры. Она попросила богиню любви помочь ей найти любимого. Венера же решила извести ее, дав ей сложные задания. Она велела девушке разобрать смешанную кучу зерна, отделив чечевицу, рис и пшеницу, и набрать в хрустальный кувшин горной воды. Все эти задания Психее помогли выполнить насекомые и птицы. Но Венера все равно не хотела допустить девушку к своему сыну.

И дала ей новое задание - достать из подземного царства стеклянный ларец и принести к ней. Психея боялась, что не сможет выполнить это задание, но над ней сжалились камни и пропустили ее в подземное хранилище. Там богиня Прозерпина дала ей ларец и наказала не заглядывать в него.

На обратном пути Психея не выдержала, открыла его, и вылетевший из ларца сон усыпил ее. Она упала на землю и крепко уснула. Она спала бы вечным сном, если бы не Амур. Он выздоровел и отправился искать свою любовь, так как не мог жить больше без Психеи. Амур нашел ее на лугу спящей. Он поцеловал ее, и она проснулась. Радости влюбленных не было конца.

Но Венера ничего не хотела слышать о женитьбе божественного сына на земной девушке. Пришлось вмешаться самому главному божеству - Юпитеру. Он уговорил Венеру не мешать молодым и дал Психее выпить божественного напитка. Она не стала богиней, но сделалась бессмертной, как боги, и вскоре родила Амуру сына, которого назвали Наслаждение.

Бабочки, легенды и мифы. Психея

Люди окружали бабочек легендами и мифами. Древние представления о них связаны с самыми главными для человека понятиями: жизнь и смерть, душа, любовь, счастье.

В Китае бабочка обозначает бессмертие, радость и лето. Бабочка в Китае — и знак влюбленных. Изображенная со сливой, бабочка символизирует долголетие и красоту, с хризантемой — красоту в старости, с пером — долголетие.

В связи с тем, что бабочка напоминает по форме обоюдоострый топор, она считается символом Великой Богини.

Древние римляне говорили, что бабочки - это цветы, которые сорвал ветер

У кельтов олицетворяет душу и огонь;

В христианстве стадии ее развития олицетворяют жизнь, смерть и воскресение, поэтому бабочка иногда изображается в руке младенца Христа.«Природный цикл: гусеница — кокон — бабочка — соответствовал жизни человека: жизнь — смерть — воскресение».

В Европе символ бабочки отразился в образе эльфов.
А вот в Юго-Восточной Азии бабочки на свадьбах играют такую же роль, как у нас пшеница с монетками и конфетами. Молодоженам дарят бабочек с пожеланиями благополучия и любви. Считается, что бабочки отнесут Богу желания молодых.
В Украине же говорят: если бабочка вылетела, значит холодов больше не будет.

Ни в одной из культур мира не существует негативного образа бабочки. Только символы любви, красоты и процветания.

В Японии бабочка ассоциируется с образом красивой девушки.
Там даже по случаю большого торжества красивые девушки танцуют ритуальный "танец бабочек".
В Японии одна бабочка - символ любви, не обременяющей обязательствами. Две - талисман счастливой семейной жизни

А древние греки верили, что бабочки - это души умерших, и называли их одним словом - психея.
Психея (греч. «душа», «дыхание») — в древнегреческой мифологии олицетворение души, представлялась в образе бабочки или молодой девушки с крыльями бабочки.

Известна романтическая история любви царевны Психеи и бога любви Амура. Психея была так прекрасна, что ей стала завидовать сама богиня любви и красоты Венера. Она поручила своему сыну Амуру поразить сердце Психеи стрелой, наполненной любовью к самому презренному из людей. Однако Амур ослушался богиню. Он сам влюбился в Психею и поселил ее в чудесный дворец. Амур предупредил возлюбленную, что она никогда не должна видеть его лица, и прилетал к ней лишь темными безлунными ночами.

Сон Психеи (Д. Уолл)

ЖЕРАР ФРАНСУА Амур и Психея, или Психея, получающая первый поцелуй любви.

Амур и Психея Антонис Ван Дейк

Отречение Психеи. Вильям Бугро

Увы! Снедаемая любопытством, Психея однажды ночью зажгла светильник и с восхищением увидела лицо прекрасного бога. Капля горячего масла разбудила Амура, и он тут же покинул свою юную супругу, нарушившую роковой запрет. Чтобы вернуть его себе, Психее пришлось пройти множество испытаний. После мучительных страданий Психея в конце концов вновь обретает Амура, и он просит у Зевса разрешения на брак с возлюбленной и примиряет ее с Венерой.
Зевс, восхищенный силой ее любви к Амуру, навсегда освободил ее от смерти.

Бракосочетание Амура и Психеи П.Д. Батони

Амур и Психея (В.Д. Келли)

Психея. П. Тенерани

На помпейских фресках Психея изображалась с атрибутами муз — грифелем и флейтой. К теме Амур(Эрот) и Психея обращались Джулио Романо, Рафаэль, П.П. Рубенс, А. Канова, Б. Торвальдсен, Ж. Лафонтен , «Любовь Психеи и Купидона », Мольер, «Психея» и другие.

В настоящее время — всего лишь метафора легкомыслия, бабочка в древности являлась символом бессмертия, ее жизненный цикл стал превосходным примером этого: жизнь (яркая гусеница), смерть (темная куколка), возрождение (свободный полет души).